​Чувство вины

Тип статьи:
Авторская

Каждый родитель стремится привить ребенку чувство ответственности. Почему иногда, стараясь воспитать «порядочного и полезного» члена социума, счастливого и гармоничного человека, мы, родители, подменяем чувство ответственности и совести на абсолютно противоположное чувство — чувство вины, превращающее жизнь нашего малыша в череду сплошных неудач?

Воспитание – это не дрессура
Существует одна интересная закономерность, обнаруженная психологами, исследующими родительские ошибки — неосознанность и непоследовательность. Оказывается, из поколения в поколение происходит социальное наследование стиля общения: большинство родителей воспитывают своих детей так, как их самих воспитывали в детстве.

Находясь в материнской утробе, мы ощущали безмерное счастье. После рождения пристанищем для нас снова стало материнское тело — теперь снаружи. Первый год оно наскормило, грело, дарило пищу. Материнский голос успокаивал нас. Мы знали ее руки, мы доверяли ей во всем. У нас была уверенность: все наши потребности будут удовлетворены

Проблемные, безответственные дети, так же, как и закомплексованные, без вины виноватые, — всегда результат неправильно сложившихся отношений в семье. Когда мы были совсем маленькими, мы познавали не мир, нас окружавший, а наших родителей, которые этот мир олицетворяли. Когда же настало время разочаровываться в мире, мы разочаровывались не в мире, а в них — наших родителях. В дальнейшем вся наша жизнь происходила по формуле: найти тот мир, который мы потеряли — то есть найти тех своих родителей, которые были для нас счастьем, и их — в себе, свое счастье. «Детей ориентируют на то, чтобы добиваться именно того, чего не добились их родители, им навязывают амбиции, которых родители так и не смогли реализовать. Такие методы и идеалы порождают педагогических монстров», — верно подметил психолог Карл Густав Юнг. Мы часто имеем возможность наблюдать, как в обычных семьях развитие отношений сначала останавливается, затем сменяется топтанием на месте, потом — взаимной отчужденностью, ненавистью и, наконец, гибелью. Родители для человека — значительно больше, чем просто люди, а наши отношения с ними — это не просто отношения между двумя или тремя личностями. Например: ребенок появился на свет, так сказать, незапланированным. Родители его не ждали, хотели пожить «в свое удовольствие»; вот и теперь он им не очень нужен. Или они мечтали о мальчике, а родилась девочка. Часто случается, что ребенок оказывается в ответе за нарушенные супружеские отношения. Например, он похож на отца, с которым мать в разводе, и некоторые его жесты или выражения лица вызывают у нее глухую неприязнь. Скрытая причина может стоять и за усиленным «воспитательным» настроем родителя. В стремлении компенсировать свои жизненные
неудачи, неосуществившиеся мечты, или в желании доказать супругу и всем домашним свою крайнюю необходимость, незаменимость, «тяжесть бремени», которое приходится нести. Иногда сами родители нуждаются в помощи.

Родители – первые и самые сильные ретрансляторы чувств малыша
Потребность в защищенности — одна из трех ключевых наших потребностей. Почему один человек, столкнувшись с реальной угрозой, чувствует себя уверенно и спокойно, а другому
ничто не угрожает, но он испытывает неуверенность и тревожится? Если мы возьмем для примера какого-нибудь щенка или котенка и будем растить его, создавая ему условия всемерной поддержки и полной защищенности, у нас воспитается животное, поведение которого будет сильно отличаться от того поведения, которое продемонстрирует нам животное, воспитывавшееся, например, в условиях агрессии и подавления. И если с собаками и кошками так, то что уж говорить о нас!

Психолог Карл Густав Юнг: «Детей ориентируют на то, чтобы добиваться именно того, чего не добились их родители, им навязывают амбиции, которых родители так и не смогли реализовать. Такие методы и идеалы порождают педагогических монстров»

Находясь в материнской утробе, мы ощущали безмерное счастье. После рождения пристанищем для нас снова стало материнское тело — теперь снаружи. Первый год оно нас кормило, грело, дарило пищу. Материнский голос успокаивал нас. Мы знали ее руки, мы доверяли ей во всём. У нас была уверенность – все наши потребности будут удовлетворены.
Но в семимесячном возрасте мы начали замечать «чужих», «третьих лишних»: родной отец, бабушки. Даже если они не делали нам ничего плохого, они пугали уже тем, что они — не мама, и этого было вполне достаточно, чтобы испугаться. В конце первого года жизни — начале второго необычайно важны две «мелочи»: как мать ведет себя в отношении «чужих» и как она ведет себя в этот момент со своим ребенком.

Допустим, бабушка слишком требовательна к своей дочери и считает ее неспособной полноценно заботиться о малыше, раздражается, критикует её, обвиняет и понукает. Появление бабушки в комнате, где находится ее дочь со своим ребенком, вызывает у матери
малыша чувство вины, которое немедленно и в многократно усиленном виде передается крохе. При этом сама молодая мама испугана и предоставляет бабушке возможность выполнить «материнскую функцию». Ребенок оказывается испуганным и ощущает себя брошенным.

Другая история. Молодая женщина и сама толком не знает, зачем вышла замуж. У нее родился
ребенок. Поведение супруга ее раздражает, а когда он пытается участвовать в уходе за малышом, все ее негативные чувства усиливаются. Кроме того, не испытывая сексуального влечения к своему нелюбимому мужу, она всячески оттягивает возобновление сексуальных отношений, прервавшихся в связи с ее беременностью и родами. Поэтому раздражение от мужа носит еще и защитный характер, являясь в значительной степени подсознательным.

И вот папа, отец малыша, появляется в комнате, где его жена занимается ребенком. Мать
раздражается и пытается всячески оградить ребенка от вмешательства мужа в их совместную с малышом жизнь. Чадо видит каменное лицо своей матери, и с какой настойчивостью она загораживает собой «чужого», одергивает тянущиеся к нему руки. Малыш пугается и начинает плакать. Мать срывается и прогоняет отца: «Не видишь, он тебя боится!» Отец уходит; в этом случае ребенку достанется эмоциональная холодность, перенесенная матерью с его отца. Сейчас же он нуждается не в холодности, а, напротив, в эмоциональной поддержке. Впрочем, возможно, отец и остается, отодвигает мать и начинает заниматься ребенком. Малыш переживает: сначала протестует, кричит, затем отчаивается, теряет надежду, стихает и, наконец, демонстрирует отстраненность.

Внешне подобные сцены не кажутся сколько-нибудь серьезными. Но это только на первый взгляд. Ребенок потерял чувство защищенности и чувствует: теперь он не у Христа за пазухой. Так в годовалом возрасте мы с вами познакомились с конфликтами, которые скрыто или явно царят в семье. Это кажется странным, но уже в этом возрасте мы узнаем: любят ли друг друга наши родители, каковы их отношения с их родителями, и понимаем, что есть что-то, неведомое нам.

«Функция матери — охранительная. Она обеспечивает ребенку безопасность в жизни. В обязанности отца входит учить его, руководить, чтобы в дальнейшем он справлялся с задачами, которые ставит перед ним общество, в котором ему предстоит жить».
(Эрих Фромм)


«Наказание: «Я – это я, а ты – это ты»
В 2-3-летнем возрасте родители воспринимаются как всемогущие существа, как божества: они — самые сильные, самые красивые, они всё могут. В числе собранных Чуковским правдивых историй о маленьких детях есть такая: «Мальчик четырех лет долго и внимательно наблюдал за тем, как его мама кормит грудью его младшую сестру, а потом спросил: „Мама, а кофе у тебя там тоже бывает?» Это кажется смешным, но в действительности ребенок просто верит в то, что мама «всё может», а потому готов поверить и в это. Пока малыш еще психологически не разделен с родителями, ему кажется, что сила родителей — это его сила, возможности родителей — это его возможности. Вот почему всякий новый кол, вбитый в трещину, по которой впоследствии произойдет разлом, отделяющий ребенка от родителей, воспринимается им крайне болезненно. Предпочтение других детей, несправедливые упреки, непредсказуемые колебания между чрезмерной снисходительностью и презрительным отвержением, невыполненные обещания – любой родительский поступок, гласящий: «Я — это я, а ты — это ты», свидетельствует для ребенка об утрате им того могущества, которым он, как ему казалось, прежде обладал, отождествляясь со своим родителем. И, конечно, первое место в списке таких поступков занимает наказание. Ребенка, так или иначе, наказывают с самого
младенчества. Мать, например, может сказать ему что‑нибудь грубым, полным недовольства голосом: «Перестань орать! Я не могу больше выносить твоего крика!» Отец может хлопнуть его по пятой точке, сказав при этом: «Перестань кричать!» или «Никогда не смей так больше делать!» Но это еще не наказание — оно не подается родителями как наказание, или же еще не может быть воспринято ребенком как таковое.

Для ребенка такие моменты — пока только часть какой-то игры, пусть и не самой приятной, пусть и странной, нежелательной для него, но именно игры. Ведь в нем нет еще «личности», способной «понести наказание». В жизни каждого человека был день, когда агрессия его родителей впервые была сформулирована именно как наказание, подана ему таким образом: «Ты наказан!» Этот эпизод из нашей личной истории, наверное, один из самых серьезных и одновременно самых болезненных, некая поворотная точка в наших отношениях с родителями.
Как правило, это приходится на 3-летний возраст. Родитель знает, что он наказывает ребенка, а малыш поначалу испытывает шок: ему кажется, что это какой-то розыгрыш, этого просто не может быть. «Как?! Меня поставили в угол — что это значит?! Меня отшлепали, причем так демонстративно, показательно, словно бы хотели мне этим что-то сказать! Что?! Почему таким образом?!»

Ребенок словно бы не верит, отказывается верить в возможность такой формы общения с ним. Ведь если это так, то ему придется признаться себе в том, что родительская любовь к нему — это фикция, обман, наигрыш, маскарад. Разумеется, это невозможно! И когда наступает развязка, то есть родитель прекращает свою экзекуцию, ребенок думает: «Да, всё правильно. Не может быть. Мне показалось. Конечно, так со мной не могли поступить». Он словно бы уговаривает себя не принимать случившееся в расчет, он уговаривает себя: «Ничего не было! Случайность! Недоразумение!» Но что-то в нем на самом деле треснуло, надломилось. Теперь он затаился и ждет, он словно бы спрятался в засаде. Повторится или не повторится? Почудилось или правда было на самом деле? Вот почему повторное наказание оказывается
фатальным. Худшие подозрения ребенка, в которых он даже боялся себе признаться, становятся реальностью.

Дети ощущают свою беззащитность и беспомощность. С этого дня ребенок понял, что его родители — это отдельные люди, и он в их власти, а потому может лишь рассчитывать на их благосклонность, но требовать ее — бессмысленно. В этот же день под сомнением оказывается и родительская любовь. Любящий не может выгнать тебя из Рая, даже если бы ты совершил смертный грех, а в отсутствии оного это и просто невозможно. С этого момента чувство
защищенности покинуло нас безвозвратно, и наша тревога впервые отчетливо заявила о себе.

«Ребенок может вынести очень многое из того, что часто относится к травматическим факторам: внезапное отнятие от груди, периодические побои, но всё это — до тех пор, пока в душе он чувствует, что является желанным и любимым».
(Карен Хорни)


«Я плохая — меня никто не любит»

Что бы ни сделал ребенок, ему как воздух требуется признание его успехов, а не обвинение в неудачах. Например, представим ситуацию, как ваш 10-месячный ребенок без вашего присмотра впервые в своей жизни выбрался из надоевшей кроватки на неизведанную территорию – рядом стоящий стол. Какие чувства овладеют вами, когда вы застанете сияющего малыша, сидящего на столе? Если страх и желание наказать — ребенок будет горько
плакать, что вы не разделили с ним радость и гордость за его первое в жизни самостоятельное победоносное путешествие. А если поощрение (с последующим затем увещеванием об осторожности), ребенок будет счастлив вдвойне.

В детстве мы узнаем о нас только из слов и эмоций близких. Годовалый малыш взглядом постоянно просит: «Посмотри, что у меня получилось!». А с 2-летнего возраста уже появляется знаменитое: «Я сам!» — требование признать, что он это может! Так он ощущает энергию жизни, получает чувство внутреннего благополучия (или неблагополучия). Достаточно посмотреть, как он встречает новый день: улыбкой или плачем. Дальнейшая судьба этого
чувства динамична, а порой и драматична. Хотя ребенок с самого рождения борется за это ощущение энергии жизни, его силы ограниченны, и чем он меньше, тем больше находится во власти родителей.

Каждым обращением к малышу — словом, делом, интонацией, жестом, нахмуренными бровями и даже молчанием — мы сообщаем ему не только о себе и своем состоянии, но в основном о нем. От повторяющихся знаков приветствия, одобрения, любви и принятия у ребенка складывается ощущение: «со мной всё в порядке», «я — хороший». А от сигналов осуждения, неудовольствия, критики – ощущение: «со мной что-то не так», «я — плохой». И в результате — стойкое ощущение вины за якобы неоправданные родительские надежды.

Наказание ребенок чаще всего воспринимает как сообщение: «Ты плохой!», критику ошибок — «Ты не можешь!», игнорирование — «Мне до тебя нет дела», и даже — «Ты нелюбим».
Душевная копилка ребенка работает непрерывно, и чем он младше, тем неизгладимее влияние того, что мы в нее бросаем. Но по мере взросления мы перестаем заботиться о том, что же накапливается в его «сокровищнице» самооценки: светлые дары нашего тепла, принятия и одобрения — или тяжкие камни окриков, критики, наказаний.

Я знакома с женщиной, в присутствии которой все проблемы становятся проще, а атмосфера – человечнее. Этот ее дар очаровывает всех, кто ее знает. На вопрос: «Откуда в тебе столько доброты и щедрости?» я получила такой ответ: «С первых дней жизни я совершенно точно знала, что меня очень любят и мама, и папа, и что я им очень дорога». Комментарии здесь о том, что этой счастливице незнакомо чувство вины, кажется, излишни.

И другой пример. Девочка пяти лет подходит к стене и бьется об нее головой. «Что ты делаешь? Перестань». – «Нет, буду. Я себя наказываю, потому что плохая!» К пяти годам девочка уже не знала, что она хорошая. Об этом ей могло бы сообщить теплое и приветливое обращение с ней родителей. Однако обстановка в семье была неблагоприятной, к тому же появился второй ребенок… Мать нередко срывалась на старшей дочери. Базисное стремление
девочки быть «хорошей» заставляло ее искать пути «исправления» себя. Но она знала только один путь так называемого исправления — наказание, и совсем не знала, что это безнадежно! Наказание, а тем более самонаказание только усугубляет его ощущение неполноценности и вины.

Родительская помощь
Если недовольство или страдание ребенка повторяются по одному и тому же поводу, если он постоянно капризничает или не слушается, дерется, грубит… очень вероятно, что причина — в неудовлетворении какой-то его потребности. Ему может не хватать нашего внимания или, наоборот, свободы и самостоятельности.

Реальной помощью будет — проводить с ним больше время, чаще обращать внимание на его занятия; или наоборот: стоит перестать контролировать его каждый шаг.

Хочет много двигаться — хорошо организовать открытое пространство; хочет исследовать лужи — можно завести высокие сапоги; хочет рисовать большие картины – пусть. О том, какой он — хороший, дорогой, способный, или плохой, никому не нужный, неудачник — он узнает только от взрослых, и прежде всего — от родителей. «Ты мне дорог, и у тебя всё будет хорошо! Если мы умеем безусловно принимать его, активно слушать его переживания, читать, играть и заниматься вместе, при этом не вмешиваться в его занятия, с которыми он справляется, и помогать, когда просит. Если постоянно поддерживаем успехи и конструктивно разрешаем
конфликты. Если в повседневном общении звучат приветливые фразы: «Мне хорошо с тобой. Я рада тебя видеть. Хорошо, что ты пришел. Мне нравится, как ты… Я по тебе соскучилась. Давай (посидим, поделаем...) вместе. Ты, конечно, справишься. Как хорошо, что ты у нас есть. Ты мой хороший», и им сопутствуют объятия, по рекомендации психологов или просто от души, не менее 4-х раз в день – при таких взаимоотношениях как родителям, так и детям будет просто незнакомо чувство вины, так часто отравляющее жизнь многим. А ваши дети вырастут
самостоятельными, уверенными в себе и ответственными людьми.


Надежда Сергеева

Яндекс.Метрика
522

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!